Российские туристы в Европе стали как-то тише. Они не
хотят привлекать к себе лишнее внимание. Те, кто отправляется на
музыкальные фестивали, дни городов, гуляют по
музеям, чувствуют себя немного неловко, особенно после объявления о
продовольственных контрсанкциях, то есть о запрете на ввоз
сельскохозяйственных продуктов. Ведь это прямой удар по соседским
фермерам, рыбакам и транспортникам, которые были больше многих политиков
заинтересованы в развитии контактов с Россией.
Можно сказать, что эти европейцы любили не Россию, а
русские деньги, — ну что же, и это тоже неплохо. И вот теперь они
потеряют свои деньги, время и надежды. Хотя местные жители из числа
деловых людей относятся к этим контрсанкциям с определенным пониманием:
ну вот эти-то люди не виноваты…
В разговорах между собой эти простые европейцы
недоумевают, почему политики не понимают самых ясных вещей, заводя
ситуацию в полный тупик. Причем достается в таких беседах всем сторонам
конфликта: и своим лидерам, и Обаме, и, конечно же, Путину.
Каждого критикуют за свое. Никто не оправдывает,
например, поведение России как государства, нарушившего сложившиеся в
Европе правила игры, одно из которых можно сформулировать так: большим в
Европе можно меньше, чем маленьким. Россия еще до начала Майдана-2013
испортила свой имидж. Правда, нужно учитывать, что здесь в отличие от
многих российских либералов относятся без пиетета и к своей национальной
бюрократии, а особенно к бюрократии Евросоюза, которая засела в
Брюсселе. И задаются вопросом: почему все так запущено? Неужели год
назад армия экспертов в Брюсселе не могла спрогнозировать дальнейшее
развитие событий?
Я сам гражданин Евросоюза и годами слышу и читаю о том,
что президент России — человек эмоциональный, самолюбивый и обидчивый,
что он, по сути, авторитарный правитель, царь. Так получилось. И вот мы
ведем дела со страной, у которой такое управление. Должны ли мы
учитывать это?
Мы обсуждаем и осуждаем арест и посадку Ходорковского,
«дело Pussy Riot», процесс «узников Болотной» — и принимаем как
данность, что российский режим консервативен, недемократичен, что в
стране есть огромные вопросы к качеству избирательного процесса. Хорошо.
Но это значит, что мы должны учитывать это, когда ведем дела с этой
страной. Нравится нам это или не нравится.
Мы бы и хотели вообще забыть про существование России,
но нам нужен ее газ и нефть, металлы, ее химия, нужны ее туристы,
точнее — деньги, которые они оставляют. И совсем не нужны ее ядерные
боезаряды, которые она в крайнем для нее случае может обрушить на наши
головы. Мы хотим получить от России что-то полезное или нам важно, чтобы
там соблюдались права человека? Можно ли как-то совместить: газ по
разумным ценам и права человека? Сколько это будет стоить? Ведь права
человека — это и право на справедливую оплату его труда. Или это мы
выносим за скобки…
Прежде чем куда-то двигаться, всегда нужно подумать о
том, что тебя ожидает. Когда мы поддерживали Майдан на Украине в ноябре
2013 года, думали ли мы о том, как отреагирует Путин? Или мы не хотели
думать об этом, — дескать, не его это дело. Можно считать и так, но
проблема не в том, как мы считаем, проблема в том, что Путин считал
иначе. И сделал предложение президенту Януковичу, от которого тот не
смог отказаться, — выделил Украине деньги.
Это был сигнал серьезности намерений российского
президента. Он еще предлагал вести переговоры в формате Украина — ЕС —
Россия, но мы не сочли возможным поступиться нашими принципами, то есть
вели только двусторонние переговоры.
Наши карикатуристы рисовали Россию и Путина кровожадным
медведем, но вели себя так, будто он на самом деле только плод нашего
воображения, и продолжали идти своим путем. Когда же он взял Крым, мы
были шокированы: почему он нарушил правила? Так и хочется сказать
политикам: зайдите к настоящему медведю в клетку и расскажите ему о
правилах хорошего тона, особенно если он раздражен. Ведь не рискнете. А
почему рискнули игнорировать требования Путина, считали, что он
испугается обострения?
Тогда у меня вопрос: есть ли у вас деньги на нормального
эксперта по России, который, может быть, не так хорошо говорит на
европейских языках, но который сам вырос в питерских коммуналках? И
тогда бы вы узнали, что российский президент психологически не может
уходить от обострения конфликта. Это невозможно для него — и для
миллионов людей в России с таким же, как у него, менталитетом. Да, это
не самый удобный для окружающих тип мышления, но это следствие советских
времен, эпохи репрессий и соответствующих лагерных традиций. И это
есть.
Те, кто вырос в советских дворах, понимает, в чем дело.
Европа и Обама пыталась принудить Путина сделать шаг назад. Но в его
мире (и в этом смысле Меркель права, когда сказала, что ВВП живет в
своей реальности) это — крах, отступление, позор. Так делать нельзя,
можно только двигаться вперед. И он двинулся вперед. В Крым. И в Крыму
тоже живут люди, которым близко его мировоззрение.
Мы выбрали санкции как средство давления на Россию.
Многие поняли в Европе, что их смысл — испортить жизнь российскому
народу, чтобы он в свою очередь проявил недовольство и «попросил»
президента принять «правила игры». Но мы же начали с того, что Путин —
это авторитарный правитель. И народ ни на каких выборах это свое
недовольство не может реализовать. Надо определиться все же: может
российский народ влиять на Путина или не может? А может, санкции — это
только те обручи, которые еще более сплотят русских вокруг лидера?
Еще важный вопрос: а хотим ли мы, чтобы в России
случился свой вариант Майдана и народ силой сверг Путина? А как быть с
зашкаливающей общественной поддержкой президента? Кто пойдет его
свергать: поклонники пармезана и завсегдатаи дорогих ресторанов? Или все
же несколько тысяч боеголовок, сотни баллистических ракет, куча
радиоактивных отходов и изрядное число людей, владеющих самым разным
оружием, — это слишком опасный коктейль?
И вообще, кому все это выгодно? Пока говорят о том, что
США могут начать продавать ЕС свой сланцевый газ, который им надо
продавать, чтобы уменьшить давление на внутренний рынок. И Китай теперь
приобретает в лице России стабильного покупателя и во многом —
стратегического партнера, с которым много легче разговаривать, чем с
США. Мир делится, как 23 года назад, на два лагеря, только теперь
границы между мирами пройдут по-новому.
А русские туристы пока едут. Главное, чтобы эти туристы
не захотели стать иммигрантами — ведь тогда они из источника средств
станут потребителями и с собой принесут ту же манеру поведения, что все
видят у Путина. «Пан или пропал» — это не просто пословица, это русский
менталитет, и никуда от него не деться. Ну сядут на социалку, а она и
так на ладан дышит.
Но все же есть надежда, что все потихоньку утрясется. На
это надеются все, независимо от политических взглядов. Ведь есть
большие общие проблемы: вот вирус Эбола распространяется, климат ведет
себя странно, и вообще — что-то надо делать с мировой экономикой, с
потоком беженцев в Европу.
На этом фоне хочется, чтобы Россия устойчиво
обеспечивала нас сырьем, приезжали туристы, чтобы там была стабильность,
и желательно — демократия, но, может, какая-то своя. Главное, чтобы не
было войны. Выяснилось, что мир — это не данность, его надо
действительно беречь и о нем заботиться.